Национальная газета
Национальная газета

Ежемесячное русское обозрение
Газета зарегистрирована в комитете России по печати. Рег. номер А-0671 от 19 мая 1995 г.

Национальная газета выходит
один раз в месяц.
Тираж - 10000 экз.
Цена договорная.
Подписка осуществляется
почтовым переводом
на имя главного редактора.
Стоимость одного номера -
15 р.с пересылкой,
годовая подписка - 180 р.

  Главная страница arrow 2004 arrow 2004 - 5-7 (76-78) arrow Сочинение Антоновой Ольги Николаевны
Главная страница
2006
2005
2004
2003
Контакты
Поиск по сайту
Схема сайта
Рекомендуйте нас

Полезное

Сочинение Антоновой Ольги Николаевны

Версия для печати Отправить на e-mail

Антонова Ольга Николаевна
29.01.85
Башкирия, Уфа
Метрики нет

Что значит быть русским сегодня? Вы знаете, я никогда не задавала себе этот вопрос и, впервые столкнувшись с ним, серьезно задумалась. Мне то ли всего, то ли уже восемнадцать лет, я русская, а еще ничего не сделала для России. Училась в школе, теперь вот заканчиваю колледж, но, кажется, уже поняла, кто и что. И помогла мне в этом судьба близкого мне человека – моего родного дяди, дяди Саши.

Родился он на Урале, окончил уральское же военное училище (Челябинское танковое) и по направлению уехал в ГДР. Служил он там целых пять лет и стал самым молодым из всех сослуживцев командиром роты. Перед ним открывалась блестящая военная карьера.

Это я говорю неспроста, я знаю, что это-то и сыграло решающую роль в его судьбе. К тому же такой подробный обзор позволит сравнить то время и время сегодняшнее, когда так трудно оставаться русским (это я вижу по нему).

В ГДР служили офицеры и солдаты самых разных национальностей, но немцы их всех называли одинаково: русские. И этим именем гордились и русские, и татары, и азербайджанцы, и мордва, и удмурты – все.

Потом все вдруг изменилось. Советский Союз распался. Нас перестали бояться и уважать. Теперь русские стали восприниматься совсем иначе. Мой дядя Саша тоже. В то время он служил уже где-то в Киргизии. Русских стали принижать, а потом унижать и третировать и даже убивать. Дядя Саша рассказывал, какие творились беспорядки в то время. Однажды он ехал по Киргизии в поезде. Это был примечательный поезд. Половина стекол выбита или в пробоинах. Возле такого окна и разместился дядя Саша, посчитав: в одну и ту же пробоину снаряд дважды не попадает. Но бутылка, пущенная чей-то ненавидящей рукой в русский поезд, пришлась как раз в пробоину в вагонном стекле. Каким-то чудом дядя мой успел увернуться. Но не увернулись сидевшие у противоположной стены. Бутылка, как при игре в городки, разнесла в пух стоявшие на столе банки и кружки: люди ехали издалека и не убирали со столешницы еду и напитки. Стекло ударилось о стекло, и осколки, как пули, иссекли лица сидевших за тем столом людей. Особенно пострадала пожилая русская женщина, ехавшая в гарнизон к сыну по извещению: он погиб в стычке местных, коренных жителей с людьми пришлыми, военными.

Русские офицеры помышляли о мести, и могло бы туго прийтись тамошней власти и выползням (городок-то военный, русских немало), но высшее начальство категорически запретило встревать в какие бы то ни было конфликты, поскольку вся правительственная политика была направлена в угоду «малым» народам и на деле шла на поводу у них.

Дядя Саша, как многие другие офицеры, пытался ситуацию изменить, обращался к высшему командованию, но в ответ было молчание, и тогда он подал рапорт в отставку. Просьбу удовлетворили, и он снял погоны.

Жена у дяди Саши украинка. Пока они переезжали из гарнизона в гарнизон (где только они не служили: Дальний Восток, Кавказ), тесть дяди Саши строил на Украине на их деньги дом. И семья дяди Саши переехала на Украину. В село.

Городской житель, он не сразу привык к деревенской жизни. Но привык: держал кроликов, кабана, уток и кур. А вот с работой случилась проблема.

Офицер, к тому же майор – им заинтересовалась Украинская армия. Присягни на верность Украине – и карьера, а значит, беспроблемная жизнь тебе обеспечена. Но дядя Саша всегда верен был однажды данной присяге и офицерскому званию – и отказался от предложения. Категорически отказался присягать на верность Украине.

И началось его гражданская жизнь. Вернее мытарства. На военной карьере поставили крест: нам таких вот не надо. А не принял присягу – не дают и гражданство. Да дядя Саша, если б даже и дали, все равно отказался бы. У него в воинском удостоверении стоит не напрасно штамп (еще с Киргизии): гражданин Российской Федерации.

И пришлось ему идти на простой завод простым слесарем. Так внезапно в ничто превратилась его карьера. А ведь прочили в генералы, и в Академию в Москву несколько раз направляли. Но родился сын, мой двоюродный брат, а потом и дочь, а после начались в стране треволнения, и Академия так и осталась там, в Москве, но только не для него и не для таких, как он, честных офицеров и заботливых, любящих отцов.

Как-то раз с сыном он приехал к нам с Украины в гости. Сашу-маленького везде таскал за собой: и на речку купаться, и в кафе-мороженое, только в очередь в магазин с собою не взял. Пошел сам и моя мама.

Встали в очередь, а то ли впереди, то ли сзади какие-то мужики стояли. Трое, а может, четверо. Раз ругнулись и два, и еще бы ругались, только дядя Саша вдруг им говорит: «Мужики, вы чего? Здесь женщина». И тогда один: «А ведь правда». И больше никто из них, пока стоял в очереди, не позволил себе вольного слова.

Узнав об этом от матери, я спросила: «А если б драться полезли?» «Ведь могли», – с опозданием испугалась мама. А дядя Саша сказал: «Ничего, я бы их раскидал». И не похвалился, это я точно знаю.

Но, кажется, я отвлеклась. Стал дядя Саша работать слесарем на заводе. Даже в охрану его не взяли, хоть и офицер: не украинец, не наш. И бригадиром, хоть заслужил, не поставили, так и оставался простым, рядовым. Национальная политика везде, кроме русской России, все решала.

И работал он и не роптал, хоть скучал по танку, по настоящему мужскому, военному делу. Никому не показывал виду. Даже жене.

Десять лет терпел. Но досада копилась. Рад бы был он уехать оттуда в Россию, но жена-украинка всякий раз отрезала: «Хочешь – езжай. А моя родина здесь». Значит, и ее коснулись зерна национализма.

Другой бы махнул рукой на жену, на семью и уехал, но не мой дядя Саша. Так и жил на Украине, да и не жил – существовал. Хоть и уважали его соседи, товарищи по работе и много кто еще – все равно чувствовал он себя как в гостях, как не дома. И вот вышла дочь его замуж, а сын окончил институт, и дядя Саша забунтовал. Объявил жене: «Уезжаем». А та снова в отказ: «Нет». Как ни уговаривал, не уговорил. И уехал в Россию один. А что? Долг перед детьми выполнил, а жена – сама взрослая женщина. Он опять на Урале и начинает жизнь сначала. То ли в военные люди пойдет, то ли гражданским останется. Но говорит, что наконец-то на родине, на свободе.

Почему так говорит? Потому что был там, как в неволе. Там ведь все на украинском языке. И телевидение, и радио. А о людях и говорить не приходится. Лопочут сами с ошибками, но раз надо на мове – будем на мове. А он нет: ни одного украинского слова не выучил. Из принципа. И детей учил русскому языку. Чтобы знали и любили родную речь. А может, для того чтобы переехали с ним в Россию. Переедут ли? Выберутся ли?

Дядя Саша ищет сейчас работу. Как найдет, как устроится -вызовет их к себе. Любит он их, да и наполовину они русские. Где же им жить? Я вижу, что он переживает сильно: плохо ему одному. Но он сильный и обязательно справится с тоской и с одиночеством. Он русский. Он офицер. А русское офицерство и не такое преодолевало. Я верю, он выстоит, победит, поднимется.

И если и мне выпадут подобные испытания, я тоже пройду через все и не сломаюсь. Как, наверное, и все мы, русские, кому сегодня в республиках труднее всех. Но мы – русские, и мы победим.


 
« Предыдущий документ   Следующий документ »




18 декабря 2017 года

Популярное

Полезное

Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Национальная газета 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов газеты или сайта активная ссылка на nationalka.ru обязательна.




Яндекс цитирования