Национальная газета
Национальная газета

Ежемесячное русское обозрение
Газета зарегистрирована в комитете России по печати. Рег. номер А-0671 от 19 мая 1995 г.

Национальная газета выходит
один раз в месяц.
Тираж - 10000 экз.
Цена договорная.
Подписка осуществляется
почтовым переводом
на имя главного редактора.
Стоимость одного номера -
15 р.с пересылкой,
годовая подписка - 180 р.

  Главная страница arrow 2004 arrow 2004 - 5-7 (76-78) arrow Сочинение Антоновой Ольги Николаевны
Главная страница
2006
2005
2004
2003
Контакты
Поиск по сайту
Схема сайта
Рекомендуйте нас
Гостевая книга

Полезное

Сочинение Антоновой Ольги Николаевны

Версия для печати Отправить на e-mail

Антонова Ольга Николаевна
29.01.85
Башкирия, Уфа
Метрики нет

Что значит быть русским сегодня? Вы знаете, я никогда не задавала себе этот вопрос и, впервые столкнувшись с ним, серьезно задумалась. Мне то ли всего, то ли уже восемнадцать лет, я русская, а еще ничего не сделала для России. Училась в школе, теперь вот заканчиваю колледж, но, кажется, уже поняла, кто и что. И помогла мне в этом судьба близкого мне человека – моего родного дяди, дяди Саши.

Родился он на Урале, окончил уральское же военное училище (Челябинское танковое) и по направлению уехал в ГДР. Служил он там целых пять лет и стал самым молодым из всех сослуживцев командиром роты. Перед ним открывалась блестящая военная карьера.

Это я говорю неспроста, я знаю, что это-то и сыграло решающую роль в его судьбе. К тому же такой подробный обзор позволит сравнить то время и время сегодняшнее, когда так трудно оставаться русским (это я вижу по нему).

В ГДР служили офицеры и солдаты самых разных национальностей, но немцы их всех называли одинаково: русские. И этим именем гордились и русские, и татары, и азербайджанцы, и мордва, и удмурты – все.

Потом все вдруг изменилось. Советский Союз распался. Нас перестали бояться и уважать. Теперь русские стали восприниматься совсем иначе. Мой дядя Саша тоже. В то время он служил уже где-то в Киргизии. Русских стали принижать, а потом унижать и третировать и даже убивать. Дядя Саша рассказывал, какие творились беспорядки в то время. Однажды он ехал по Киргизии в поезде. Это был примечательный поезд. Половина стекол выбита или в пробоинах. Возле такого окна и разместился дядя Саша, посчитав: в одну и ту же пробоину снаряд дважды не попадает. Но бутылка, пущенная чей-то ненавидящей рукой в русский поезд, пришлась как раз в пробоину в вагонном стекле. Каким-то чудом дядя мой успел увернуться. Но не увернулись сидевшие у противоположной стены. Бутылка, как при игре в городки, разнесла в пух стоявшие на столе банки и кружки: люди ехали издалека и не убирали со столешницы еду и напитки. Стекло ударилось о стекло, и осколки, как пули, иссекли лица сидевших за тем столом людей. Особенно пострадала пожилая русская женщина, ехавшая в гарнизон к сыну по извещению: он погиб в стычке местных, коренных жителей с людьми пришлыми, военными.

Русские офицеры помышляли о мести, и могло бы туго прийтись тамошней власти и выползням (городок-то военный, русских немало), но высшее начальство категорически запретило встревать в какие бы то ни было конфликты, поскольку вся правительственная политика была направлена в угоду «малым» народам и на деле шла на поводу у них.

Дядя Саша, как многие другие офицеры, пытался ситуацию изменить, обращался к высшему командованию, но в ответ было молчание, и тогда он подал рапорт в отставку. Просьбу удовлетворили, и он снял погоны.

Жена у дяди Саши украинка. Пока они переезжали из гарнизона в гарнизон (где только они не служили: Дальний Восток, Кавказ), тесть дяди Саши строил на Украине на их деньги дом. И семья дяди Саши переехала на Украину. В село.

Городской житель, он не сразу привык к деревенской жизни. Но привык: держал кроликов, кабана, уток и кур. А вот с работой случилась проблема.

Офицер, к тому же майор – им заинтересовалась Украинская армия. Присягни на верность Украине – и карьера, а значит, беспроблемная жизнь тебе обеспечена. Но дядя Саша всегда верен был однажды данной присяге и офицерскому званию – и отказался от предложения. Категорически отказался присягать на верность Украине.

И началось его гражданская жизнь. Вернее мытарства. На военной карьере поставили крест: нам таких вот не надо. А не принял присягу – не дают и гражданство. Да дядя Саша, если б даже и дали, все равно отказался бы. У него в воинском удостоверении стоит не напрасно штамп (еще с Киргизии): гражданин Российской Федерации.

И пришлось ему идти на простой завод простым слесарем. Так внезапно в ничто превратилась его карьера. А ведь прочили в генералы, и в Академию в Москву несколько раз направляли. Но родился сын, мой двоюродный брат, а потом и дочь, а после начались в стране треволнения, и Академия так и осталась там, в Москве, но только не для него и не для таких, как он, честных офицеров и заботливых, любящих отцов.

Как-то раз с сыном он приехал к нам с Украины в гости. Сашу-маленького везде таскал за собой: и на речку купаться, и в кафе-мороженое, только в очередь в магазин с собою не взял. Пошел сам и моя мама.

Встали в очередь, а то ли впереди, то ли сзади какие-то мужики стояли. Трое, а может, четверо. Раз ругнулись и два, и еще бы ругались, только дядя Саша вдруг им говорит: «Мужики, вы чего? Здесь женщина». И тогда один: «А ведь правда». И больше никто из них, пока стоял в очереди, не позволил себе вольного слова.

Узнав об этом от матери, я спросила: «А если б драться полезли?» «Ведь могли», – с опозданием испугалась мама. А дядя Саша сказал: «Ничего, я бы их раскидал». И не похвалился, это я точно знаю.

Но, кажется, я отвлеклась. Стал дядя Саша работать слесарем на заводе. Даже в охрану его не взяли, хоть и офицер: не украинец, не наш. И бригадиром, хоть заслужил, не поставили, так и оставался простым, рядовым. Национальная политика везде, кроме русской России, все решала.

И работал он и не роптал, хоть скучал по танку, по настоящему мужскому, военному делу. Никому не показывал виду. Даже жене.

Десять лет терпел. Но досада копилась. Рад бы был он уехать оттуда в Россию, но жена-украинка всякий раз отрезала: «Хочешь – езжай. А моя родина здесь». Значит, и ее коснулись зерна национализма.

Другой бы махнул рукой на жену, на семью и уехал, но не мой дядя Саша. Так и жил на Украине, да и не жил – существовал. Хоть и уважали его соседи, товарищи по работе и много кто еще – все равно чувствовал он себя как в гостях, как не дома. И вот вышла дочь его замуж, а сын окончил институт, и дядя Саша забунтовал. Объявил жене: «Уезжаем». А та снова в отказ: «Нет». Как ни уговаривал, не уговорил. И уехал в Россию один. А что? Долг перед детьми выполнил, а жена – сама взрослая женщина. Он опять на Урале и начинает жизнь сначала. То ли в военные люди пойдет, то ли гражданским останется. Но говорит, что наконец-то на родине, на свободе.

Почему так говорит? Потому что был там, как в неволе. Там ведь все на украинском языке. И телевидение, и радио. А о людях и говорить не приходится. Лопочут сами с ошибками, но раз надо на мове – будем на мове. А он нет: ни одного украинского слова не выучил. Из принципа. И детей учил русскому языку. Чтобы знали и любили родную речь. А может, для того чтобы переехали с ним в Россию. Переедут ли? Выберутся ли?

Дядя Саша ищет сейчас работу. Как найдет, как устроится -вызовет их к себе. Любит он их, да и наполовину они русские. Где же им жить? Я вижу, что он переживает сильно: плохо ему одному. Но он сильный и обязательно справится с тоской и с одиночеством. Он русский. Он офицер. А русское офицерство и не такое преодолевало. Я верю, он выстоит, победит, поднимется.

И если и мне выпадут подобные испытания, я тоже пройду через все и не сломаюсь. Как, наверное, и все мы, русские, кому сегодня в республиках труднее всех. Но мы – русские, и мы победим.


 
« Предыдущий документ   Следующий документ »




29 июня 2017 года

Популярное

Полезное

Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Национальная газета 2006 - 2016
При полной или частичной перепечатке материалов газеты или сайта активная ссылка на nationalka.ru обязательна.




Яндекс цитирования