23
Сб, март

2004

Потребовалось больше десяти лет, чтобы сформировать подобие цельной политики России в отношении ислама: постоянное давление на экстремистов и активный диалог с умеренными. Реальный смысл недавней заявки на вступление в Организацию исламской конференции не в том, что Россия решила "постоять на исламских позициях" в рамках одной из самых противоречивых по своей репутации всемирных исламских структур, а в том, что российское руководство переходит к проведению "политики опережения и участия" в исламских вопросах.

Ислам для России – проблема и внутренней и международной политики. Страна принадлежит Европе и Азии. Аналогично тому она находится одновременно внутри и вне исламского мира. Геополитически мы – Евразия, культурно-психологически – евро-американцы. Россия – не целиком исламская страна, но она глубоко погружена в ислам – в той мере, в которой сама предоставляет те или иные формы государственности входящим в нее условно исламским республикам и заявляет о неразрывной и органической связи исламских и неисламских составляющих Российской Федерации. Отрицать, что мы живем в частично исламской стране, так же странно, как не видеть, что мы живем в стране частично азиатской. Не вижу, чего стыдиться. Только прочнее станем. Лишь бы во благо.

Однако не в словах суть. Как ни важно провозгласить курс на сотрудничество с исламом, главное – чем его наполнить. Этап ложнодемократических заигрываний с национал-сепаратистами при Ельцине пройден. Нам нельзя возвращаться к этому же – играми в культурную исламизацию по форме и расширением привилегий российским исламистам фактически.

Пороком предшествовавших 15 лет было самоотстранение власти от урегулирования процессов в российском исламском сообществе. Никто не интересовался, чем оно живет, кто рвется к управлению им из-за рубежа, как и где формируется политика исламского "самоуправления" для российских мусульман. К середине 90-х годов саудовские деньги стали значить для исламских общин России больше, чем мнение Кремля, а решения зарубежных исламских структур, как открытых – вроде ОИК, так и нелегальных – подобных "Аль-Каиде", влияли на развитие исламских тенденций в России сильней, чем постановления Госдумы.

Будучи "внутри мира ислама" своими важнейшими частями – от Кавказа до Средней Волги и Урала, страна (на уровне федеральной власти) относилась к нему, как к чему-то внешнему. Как будто без ведома Москвы на саудовские деньги строилась сеть "опорных медресе", "культурных центров", "школ", "летних детских лагерей" исламских радикалов в самых разных точках страны, включая Москву и Подмосковье. Все – как в США накануне событий 11 сентября 2001 г., разве что в меньших масштабах, потому что в Россию зарубежный ислам вкладывал денег меньше, чем в Америку.

При этом шла война в Чечне. Там был фронт борьбы с радикалами, а во всех других регионах – крепла сеть их тылового обеспечения. Времени, желания и ресурсов разобраться в этих хитросплетениях власть не находила.

Интригующий вопрос: есть или нет во всем этом "американский след"? Думаю, есть.

Во-первых, Москва учитывает провалы политики взаимодействия американских администраций с "внутренним" исламом в США и стремится избежать повторения чужих ошибок. Лучше заранее и регулярно тратить деньги на поддержку умеренных деятелей исламского сообщества и быть в курсе происходящих в нем процессов, чем потом и вынужденно тратить гораздо большие средства на преодоление последствий злодеяний экстремизма под исламскими лозунгами. Американцы "своих" экстремистов "проспали" и теперь пытаются выслать из страны максимальное количество "нежелательных мусульман". Мы своих мусульман выслать не можем, они – составная часть населения России.

Во-вторых, за "годы Буша" Америка сильно испортила себе репутацию в исламском мире. Отношение к ней в международных исламских кругах во всем, что выходит за рамки дипломатической корректности, отрицательное. США в глазах рядовых мусульман противостоят исламскому миру. Иракская авантюра свою роль сыграла. Значит, и в этом следовать американскому примеру – контрпродуктивно. Со стороны Москвы логично провозгласить курс на присоединение к исламскому сообществу; присоединение, а не противостояние. Получается, и здесь не обошлось без американского влияния – косвенного.

В-третьих – перспектива. Выгодно или опасно для США сближение России с ОИК? Скорее выгодно. Можно уверенно сказать, что в отношении экстремизма позиции Москвы и Вашингтона совпадают. Участие России в международном исламском движении будет работать на ограничение влияния в нем радикалов. Внутри ОИК зреет внутренняя коалиция против экстремизма. Малайзия, Индонезия, Турция, Узбекистан и некоторые другие страны совсем не в восторге от терроризма под исламскими лозунгами и заинтересованы в укреплении неформальной коалиции умеренных исламских государств. Подключение к ней России сработало бы на идею дерадикализации исламизма. Не то чтобы Вашингтон согласился негласно делегировать Москве функцию представлять его интересы внутри исламских движений, но если какая-то страна в принципе и способна эту роль выполнять, то, пожалуй, скорее Россия, чем Германия или даже Турция.

Алексей Богатуров,
директор Научно-образовательного форума
по международным отношениям,
доктор политических наук, профессор

0
Лев

Контакты

Яндекс.Метрика