26
Вт, март

2006

Спектакль называется «Управляемая демократия»

Сейчас много говорят об «управляемой демократии», не совсем понимая, что это такое. «Как можно управлять демократией?» – спросит не искушенный в политике человек и будет прав. Демократия «управляется» своими внутренними механизмами: реальным (а не фиктивным) разделением независимых властей, реальными (а не декоративными) гражданскими свободами, верховенством закона, свободными (а не управляемыми) выборами, свободными и независимыми средствами массовой информации, разделением власти и собственности, местным самоуправлением, гражданским контролем над властью (прежде всего над спецслужбами) и т.д.

Если демократией пытаются «управлять» как-то иначе, то и называть такой строй надо как-то иначе, например автократией или авторитарным режимом.

Дни и ночи кабиров

«Управляемая демократия» (у нас её называли «направляемой») впервые возникла в Индонезии в последние годы правления президента Сукарно (1957-1965). Автором концепции был сам президент.

Она была задумана как средство преодоления постреволюционного кризиса. Внешне это было представлено как особая, чисто индонезийская форма демократии, при которой исполнительная власть (фактически президент) «направляет» социальные, политические, экономические процессы на благо всей нации. По сути же это был авторитарный режим с почти неограниченными президентскими полномочиями.

«Направляемой демократии» соответствовала «направляемая экономика». Главным результатом ее функционирования, писал исследователь этих процессов Нодар Симония, «был необычайно быстрый и массовый рост бюрократического капитала, т.е. капитала, формирующегося не за счет частного предпринимательства, а посредством незаконного использования государственных средств и рычагов власти».

Военные и гражданские чиновники после революции возглавили национализированные предприятия. Доходы от этих предприятий перешли в их собственность. Таким образом, госсектор экономики, разграбленный левыми владельцами, стал основным каналом первоначального накопления капитала. Те же люди, прежде всего офицеры и генералы, сумели захватить в свои руки и многие частные предприятия. Довольно быстро они заняли руководящие позиции во всех административных органах. Именно в Индонезии в период «направляемой демократии» появился термин «капиталисты-бюрократы» (по-индонезийски кабиры).

Деятельность кабиров носила хищнический и паразитический характер. Незаконные методы обогащения, прямое мошенничество и злоупотребление своим положением, широко распространенная коррупция (особенно среди армейской верхушки) превратили военно-бюрократическую касту в институт, противостоящий нации. Кабиры были совершенно не заинтересованы в демократических преобразованиях. Они открыто саботировали аграрную реформу. Положение людей, работавших на руководимых ими предприятиях, значительно ухудшилось. Они не хотели расширения производства, разворовывали зарубежные кредиты. Так что ухудшение экономической ситуации, хозяйственный хаос и атмосфера неустойчивости были им выгодны. От этого зависело их благосостояние. Они тормозили и в конце концов сорвали демократические реформы. Высшие армейские чины вообще тяготели к военно-диктаторским формам управления.

Президент какое-то время балансировал между кабирами и коммунистами, тоже претендовавшими на власть, но военные проникли во все сферы экономики и политики и стали абсолютно доминирующей силой.

Сукарно кончил плохо: он умер своей смертью, но его режим пал в результате военного переворота.

Бюрократия: из тени в свет перебегая

Россия – не Индонезия, но наша «управляемая демократия» в определенной степени повторяет ее опыт, хотя имеет, конечно, свою специфику. У нас бюрократическая буржуазия тоже является правящим классом. Она тоже стала «хозяйствующим субъектом» и пытается установить контроль над экономикой и политикой. Бюрократия всегда и везде – враг свободы, частной инициативы и гражданского общества. В Индонезии не было кабиров-чекистов, а у нас есть. Жадные и озлобленные, они идут напролом. Ради захвата и удержания власти они готовы на любые художества.

В России режим «управляемой демократии» начал формироваться при Ельцине (примерно с 1993 г.). У истоков этого проекта стояли либеральные теоретики и политики, полагавшие, что в специфических условиях, сложившихся после краха коммунизма, именно «просвещенный» авторитарный лидер приведет страну к демократии.

Теоретически оформленной концепции «управляемой демократии» в то время не существовало, но практические шаги в этом направлении, безусловно, были предприняты. Прежде всего в Конституцию ввели статьи, наделяющие вполне конкретного «прогрессивного» президента почти самодержавными властными полномочиями. То, что в дальнейшем этими полномочиями сможет воспользоваться другой, менее прогрессивный президент, в голову новаторам почему-то не приходило.

«Августовская революция» 1991 года открыла для России возможность эффективного демократического транзита. Реформы, проведенные в 1992-1995 гг., – либерализация цен, приватизация, финансовая стабилизация, – были гигантским шагом вперед по сравнению с существовавшим прежде бюрократическим рынком и номенклатурным разграблением страны. Началось реальное преобразование государственной экономики в рыночную. Частная собственность стала легитимной. Был ликвидирован товарный дефицит. Появилась альтернатива государственно-монополистическому капитализму. Начало формироваться гражданское общество. Однако социально-политической опорой власти осталась бюрократия, и, оправившись от первоначальной растерянности, она стала готовиться к реваншу.

Понятно, что «большой скачок» был невозможен и опасен – он мог привести к полномасштабной гражданской войне. Но продвижение вперед могло быть более успешным. Беда была не в том, что проведенная у нас приватизация была слишком быстрой и непоследовательной, как обычно считают, а в том, что она была слишком медленной и не была завершена. Оттого и рыночные преобразования были медленными. Оттого и произошли столь резкое социальное расслоение и последовавшее за ним массовое недовольство, позволившие бюрократии дискредитировать и демократические реформы, и саму демократию.

Реформаторам не удалось отделить власть от собственности, а тем более собственность от бюрократии. Она конвертировала власть в собственность, не потеряв при этом и власти. Не удалось отделить от бюрократии и бизнес. Не удалось создать правовое государство и устойчивое гражданское общество. Не было создано демократической политической системы. И хотя при Ельцине все же существовали независимые СМИ и какое-никакое разделение властей, не удалась попытка построить сильное демократическое государство с помощью «мягкого» авторитаризма. У авторитаризма – своя логика: плюрализм и демократия не просто чужды ему – они с ним несовместимы. Произошел разрыв между либеральной рыночной экономикой и авторитарной манерой властной элиты «управлять» демократией.

Мы застряли на полдороге, а потому трансформация тоталитарной системы в демократическую получилась ублюдочной. Произошла замена государственно-монополистической системы номенклатурно-бюрократическим госкапитализмом. Экономическая база бюрократической буржуазии не была разрушена, и наши отечественные кабиры стали готовиться к сталинистской реставрации. Режим Ельцина с его «демократическими» закидонами их не удовлетворял. Спецоперация «Путина в президенты!» был бюрократический (точнее, чекистско-бюрократический) проект, и он увенчался полным успехом. Был поставлен Ельцину жесткий ультиматум или нет, мы не знаем, но Путин был не его личным выбором. Он был вынужден сделать его «по сумме обстоятельств».

Последние два года – это растянутый во времени, скрытый государственный переворот (как в Индонезии). Теперь, когда он стал явным, стоит подвести некоторые предварительные итоги.

«Властная вертикаль» бьет по голове

Судя по всему, наша «управляемая демократия» вступила в завершающую фазу своего развития, чисто авторитарную – агрессивную и репрессивную.

«Властная вертикаль», которая ударила по голове Ходорковского, завтра будет бить по другим головам.

Год назад Михаил Ходорковский публично заявил: «Россия – это уже не Советский Союз, это современное правовое государство». Он ошибся ровно наполовину, да, Россия – не Советский Союз и никогда больше им не будет, но это не современное и не правовое государство. У нас не власть права, а право власти, не диктатура закона, а закон диктатуры.

У нас в последние годы сформировался квазидемократический режим с сильными централизаторскими тенденциями, с исполнительной властью, полностью подмявшей под себя власть законодательную и судебную, с неистребимой тягой к этатистской модели развития, к мобилизационной и милитаризованной экономике, с культом личности первого лица и ностальгией по империи. Такой режим легко эволюционирует в сторону диктатуры.

Черты бонапартизма, заметные еще у Ельцина, у Путина становятся вполне очевидными. При нем произошло расширение полномочий президента – не путем изменения Конституции, a de facto.

Что же касается российского бюрократического капитала, то его представители входят в состав правлений многих акционерных обществ, являются директорами крупных компаний, фондов, возглавляют гигантские корпорации, прежде всего связанные с производством оружия и торговлей им. Среди них – непропорционально большое количество генералов, бывших и нынешних руководителей спецслужб.

Именно эти люди занимают ответственные посты в кремлевской администрации, парламенте и ведущих ведомствах. Именно они, являясь по существу олигархами, инициировали так называемую антиолигархическую кампанию. Это богатые люди, но они хотят стать еще богаче, отняв собственность у тех, кто ведет успешный бизнес, создавая миллионы рабочих мест, а к тому же заинтересован в формировании полноценной демократии и гражданского общества. Между тем бюрократический капитал заинтересован в прямо противоположном – в формировании полицейского государства нацистского типа.

И неслучайно отечественные нацисты так симпатизируют нашим кабирам, кожей ощущая внутреннее родство с ними. Небезызвестный лидер Национально-Державной партии А. Севастьянов, отвечая на вопрос: «Будет ли Россия фашистским государством?», пишет: «...да, будет. Непременно. Неизбежно. Обязательно... Фашизм – это не что иное, как диктатура национального капитала... Да ведь это именно то, что необходимо России как хлеб, как воздух». Впрочем, эта партия пока не имеет больших политических перспектив…

<…>

Президент Путин сказал гражданскому обществу «нет»

Никакие зарубежные конкуренты, диверсанты или биржевые спекулянты не могли бы нанести нашей экономике и престижу России удар столь чудовищной силы, какой нанесла им наша родная власть. Заявлять о том, что наше главное достижение – это политическая и экономическая стабильность, а потом взрывать эту стабильность и самолично создавать полномасштабный политический кризис, разворачивать страну на порочный, если не гибельный путь – это что, «эффективно» (любимое словечко президента)? Цель все еще оправдывает средства?.. Мы опять живем в театре абсурда.

Все-таки поразительное свойство у наших властителей: на крутых поворотах истории безошибочно делать самый худший для страны выбор. Резать курицу, несущую золотые яйца, отталкивать от себя друзей, создавать себе врагов, а потом беззаветно бороться с ними – вот это по-нашему. Что это – классовое чутье или генетический сбой? И почему наша самобытность такая антинародная?.. Нет ответа.

Где российская демократия? Она утонула. Зато мы можем теперь ответить на вопрос: «Who is mister Putin?».

Нет худа без добра.

Владимир Илюшенко, политолог

* * *

От редакции: Автор этой статьи – отнюдь не друг нам, русским национал-патриотам. Ему ближе либерал-демократы, из СМИ которых статья и взята.

Но этот известный политолог достаточно умен и проницателен, чтобы понимать ход событий. И он утверждает в интервью информагентству «REGNUM»:

– С вашей точки зрения, может ли радикальный национализм в условиях современной России стать реально работающей идеологией, или он останется опасным, но маргинальным явлением?

– То, что он сейчас маргинален, не значит, что это неработающая идеология. Она и сейчас работает. Кроме того, и в нашей, и в мировой истории зачастую то, что было маргинальным, потом становилось магистральным. В определенных условиях он может стать магистральным.

Источник: http://www.regnum.ru/news/405370.html

* * *

На фото: Шарж В.В. Калининского: художественная переработка картины К. Петрова-Водкина «Купание красного коня», где мальчик, сидящий верхом, слегка напоминает лицом В.В. Путина.

Подпись:

Красный конь госбезопасности
Вынес к власти седока;
А седок с позиций властности
Ну тереть ему бока!

Конь слегка сопротивляется,
Хочет цвет свой сохранить,
А седок теперь старается
Добела его отмыть.

0
Лев

Контакты

Яндекс.Метрика