Сочинение Богданчиковой Марии Сергеевны

Богданчикова Мария Сергеевна
Родилась: 30.03.87 г.
Проживает: Оренбургская обл., г. Новотроицк
Родители: Богданчиковы С.М. и М.В., русские

Вся эта история началась с того, что однажды вечером глава семьи – папа – вернулся с работы домой. Как всегда под вечер, усталость загребла его в свои объятия и не собиралась выпускать до самого утра.

Последнее время он вообще пребывал в каком-то странном, непонятном его домашним, состоянии. Семье приходилось гадать, какие же новые проблемы на фирме его огорошили. А может, все гораздо проще: занудная дождливая осень брала свое, не давая взамен ничего, кроме отсутствия настроения. Да и радоваться, в принципе, было нечему, – 1998 год не принес ничего хорошего, одни заботы да головные боли. Мало того, что в подвале дома горячая вода струилась фонтаном из давным-давно отслуживших труб, да так, что пар поднимался до девятого этажа, а в квартире канализация грозила прорваться и устроить семье веселое купание в фекалиях, так еще начальник ЖЭУ №11, когда ему об этом говорили и просили принять срочные меры, почему-то, как всегда, раздаривал пустые обещания и от души смеялся. Отец семейства первое время ходил к нему, ругался, надеялся достучаться, но, поняв, что все его визиты бесполезны, решил поберечь и без того расшатанные нервы. И ничего не поделаешь, нужно было просто успокоиться и примириться с тем, что у нынешней России две проблемы: начальники ЖЭУ и позорное коммунальное хозяйство.

И маму жизнь не баловала; ей пришлось на время остаться безработной по причине довольно ясной: банк, где она работала, обанкротился, обрекая ее на превращение в домохозяйку. А папа все лето находился в поиске, и вот чудо (!), его приняли в перспективную фирму как специалиста по связям с Америкой, но к исполнению должности он по существу не приступал: все возился с какими-то бумагами да стучал пальцами по клавиатуре. В общем, «очень творческая и интересная работа» была взвалена на его довольно широкие плечи. Именно это больше всего и расстраивало отца, ведь он знал, что в нем есть силы необъятные, а приложить их к конкретному делу он, к сожалению, не имел возможности. В таком маленьком городе специалисту-международнику вообще не светило работать по назначению, а приходилось копаться с бумагами, отцу это было крайне унизительно. Совсем не для этого он 5 лет упорно учился в престижном Московском ВУЗе.

Но все-таки был в этой семье человек, которому непринужденно жилось – 11 –летняя дочь, благополучно перешедшая в 6 класс. Будучи умной, серьезной и чуткой девочкой, она хорошо училась и старалась всеми силами справляться со своими детскими проблемами, возникающими время от времени, тем самым поддерживая родителей.

Семья собралась за ужином. Надо сказать, что ужин был у них священной традицией, ритуалом, ведь только во время вечерней трапезы они могли побыть вместе и ощутить родственные связи: поболтать, поделиться сокровенным, дать ценные советы. За ужином, воссоединяясь, они чувствовали искреннюю поддержку друг друга, расстраивались и шутили, горевали и радовались.

Вот и сегодня все вместе они неподдельно, от души пришли в восторг от того, что наконец-то вспомнили о специальности отца. Он отправлялся в командировку и не куда-нибудь, а в Америку, страну безграничных возможностей и красивой жизни.

– Вот это новость! Подумать только, у тебя появился реальный шанс проявить себя. Ты прекрасный специалист, тебя должны заметить. К тому же, ты так долго этого ждал. Наконец-то судьба и нам выделила немного радости!

– Уже завтра я улетаю и пробуду там месяца полтора-два! Иностранцы серьезно заинтересовались нашей продукцией. Много дел предстоит мне решить в Нью-Йорке, все чрезвычайно серьезно...

1998 год, 16 октября.

Я так счастлива за папу! Сколько он ждал этого момента, и вот он наступил. Как гром средь ясного неба. Все произошло так быстро. Вчера он оставил нас с мамой на целых 2 месяца в нашем городке. Ну ничего, мы будем верить в него, переживать и мысленно поддерживать. А сегодня во сне я пошлю ему привет, и он обязательно почувствует его и уже не будет так переживать за меня и маму. Сбылась его мечта – поездка в Америку. Папа так восхищался этой страной, так часто ставил ее в пример. Запад всегда для папы ассоциировался с чем-то совершенным. И он так часто противопоставлял Америку России, что я невольно задумывалась: чем же хуже наша страна? Хотя я во всех этих делах мало что понимаю, но папа всегда прав, наверное, и в этом тоже.

3 ноября.

А сегодня выпал первый снег, все укрыл белой простынкой, жаль, что папа не увидит эту красоту. А в Америке нет снега. Странно, а папа говорил, что там все есть.

Была середина второй учебной четверти. Каждый день Она приходила домой со стопками книг из библиотеки и с жадностью поглощала их, словно книжный червь: одну за другой, одну за другой... Среди них были и тома классиков, и дополнительный материал по школьным предметам, и книжки по английскому языку. Нужно заметить, что Она изучала английский язык еще с 6 лет, много читала о жизни англичан и американцев. До полночи Она могла просиживать над брошюрами об англоязычных странах, изучая их культуру, обычаи, пока мама чуть ли не насильно отправляла ее в постель. Но как только у нее выкраивалась свободная минутка, Она снова и снова возвращалась к этим книгам и штурмовала их от корки до корки. И были две причины этому возросшему вниманию к странам, а более всего к Америке. Во-первых, Она как ребенок чрезвычайно любопытный получала элементарное удовольствие от новых фактов о том, что ей действительно нравилось. И, во-вторых, Она штудировала книги об Америке для того, чтобы по приезде отца показать ему свои знания. Она хотела поразить его гигантской информацией, ощутить себя с ним на равных и заслужить похвалу уважаемого отца. И это для нее было очень важно.

18 декабря.

Вот и дождалась я папу, он прилетел сегодня рано утром, привез кучу каких-то подарков. Но главное не это, главное – он сам приехал. Ура! У них на кухне сейчас с мамой какой-то основательный разговор, интересно, о чем? Пойду-ка я еще разок обниму своего любимого папку!

– Так вот, эта компания заметила меня и, представляешь, пригласила работать, – доносился восторженный папин голос из кухни.

– А как же мы?.. Ведь ты уедешь...

– Не паникуй раньше времени, я не договорил. Естественно, как только я узнал о прекрасной возможности сотрудничества с этой перспективной компанией, я не долго думая, подписал с ней контракт на 8 лет. Жилье они нам предоставят, в общем, я там обосновался, устроился. Через несколько дней оформятся визы, и мы уезжаем жить в Америку. Нас здесь ничего не держит. Ничто не заставит меня гнить в этом городишке, в этой стране. Так что увезу я вас отсюда, заживете у меня как королевы.

19 декабря.

Мне просто не верится, что можно так враз все перечеркнуть. Для меня это так странно: через две недели у меня появятся новые знакомые, новая школа, новый дом, – все новое. А как же старое, как же бабушка с дедушкой, друзья? Нет, я не вправе обвинять папу, ведь он для нас с мамой старается, хочет, чтобы нам лучше было. Папа сказал, что я там буду учиться в хорошей русско-английской школе, и начнется новая, лучшая жизнь. И мне, конечно, охота в Америку, я о ней читала, она и вправду хороша. Но лучше ли она России?

Эти две недели пролетели с ошеломляющей быстротой для Нее, не успев Ей дать вдоволь надышаться зимним морозным воздухом, Россией... А что для нее была Россия? Как ни пыталась в своем дневнике Она ответить на этот вопрос, все сводилось к одному: верные друзья, семья и... настоящее, русское детство. А в 11 лет это самое ценное, и для Нее было очень важно запомнить страну такой, какой она была, без прикрас. Рваные облака на небе, замученные лица уставших людей, красные щеки заигравшихся на улице друзей, одинокая снежная баба посреди двора, сломанные железные качели, однотипные серые и скучные дома, столик азартных дедов-доминошников во дворе и тот огромный, почти вековой тополь под окном, которому никакие морозы нипочем, который, несмотря ни на что, горд, величественен и свободен.

1999 год, 2 января.

Через два часа меня здесь уже не будет, через два дня я буду жить новой жизнью в Америке, а через два месяца обо мне позабудут мои друзья, а страна – тем более. Сегодня обняла тот тополь во дворе и заплакала, а он ничего. По-моему, всем наплевать что, я уезжаю из России, одной мне горько. Мне невмоготу уже находиться здесь, поскорей бы сесть в самолет и обо всем забыть.

Расставание с родиной далось Ей трудно, но Она сильная – справилась. К тому же Она была еще слишком юная, чтобы полностью осознать потерю. Прожив довольно небольшую жизнь в России, она не так сильно к ней привязалась. Она до конца не прочувствовала свою страну по причине своего малолетства. Но прощаться было тяжело, что уж говорить.

В день отлета началась метель, деревья било из стороны в сторону, люди попрятались в теплые квартиры. Ветер подхватил ее, как клочок изорванной газеты, и перенес из глухого уральского городишки в огромный мегаполис Нью-Йорк. Россия проводила Ее и Ее семью с легкостью.

В самолете Она уснула, а, прилетев, очнулась в сказке. Америка поразила Ее. Красивая, чистенькая, сияющая, она буквально разом перекрыла все воспоминания о родном уральском городке. Здесь все было на высшем уровне, чего бы это ни коснулось. Шик, блеск, модерн... Она вздрагивала и холодела, Ее давили впечатления. Город слепил Ее...

3 января.

У меня действительно просто нет слов. Как только я «влетела» в эту страну, все органы чувств атрофировалисъ: я не могу ни слышать, ни говорить... Могу только лицезреть эту красоту и восхищаться ею. Здесь все по-другому, абсолютно все. Вот только люди тут какие-то странные: неразговорчивые, с серьезными лицами, все бегают, суетятся, как муравьи в муравейнике. Заняты чем-то своим и ноль внимания на других.

5 января.

А устроились мы и вправду отлично, я даже не ожидала. У нас просторная двухэтажная квартира, красивая мебель, современный интерьер. Видно, американской компании папа и впрямь приглянулся. В США мы уже трое суток, а я все никак не могу привыкнуть к роскоши, в которую меня переселили. Другой бы на моем месте радовался, а я – балда... У нас, в России, все наоборот (я сегодня это приметила): душа у русских широкая, а обитель – шагнуть негде, стоишь на кухне, шаг вправо – зал, шаг влево – комната. А у американцев жилище – божья благодать, а вот душа – все никак разобраться в них не могу, чудаковатые они какие-то...

Как-то утром Она вошла в новый класс. Общительной и коммуникабельной, Ей не составило труда влиться в новый коллектив. Языковой барьер Она преодолела быстро. Из Ее памяти стали стираться моменты из жизни в России, и еще быстрей Она привыкла к Америке и полюбила ее. Пролетел месяц, за ним второй и третий, 98-й год остался далеко позади, и уже полетел май 99-го. К тому времени Ей было аж целых 12 лет. Она привыкла к своему новому положению и мало-помалу свой дальний уральский уголок стала забывать. В памяти стерлась улица Ее детства – Советская, сугробы, то одиночество, которое овладело Ею за неделю до отъезда в Америку. Неблагодарная! Она даже забыла тот гигантский строгий и гордый тополь на улице под окном. Новая жизнь закрутилась с бешеной скоростью и, как смерч, захватила Ее, и в этой жизни уже не было места тоске по родине, не потому, что Она утратила к России добрые, теплые чувства, просто для них часто не хватало места в Ее молодом сердце, оно до отказа было набито свежими, неизвестными ранее эмоциями. И Она окунулась в американскую жизнь с головой.

Все, что соединяло Ее с Родиной и мало-мальски как-то напоминало о ней, были письма бабушки и дедушки, которые новоиспеченная «американская» семья получала всего 2 раза в год из-за колоссального расстояния.

– Этим летом поедешь в тур по Европе, посмотришь страны, пообщаешься с иностранцами, посетишь памятники истории. Ко всему прочему, новый год свалился на тебя с такой силой, что тебе нужен отдых, родная, – вот так решил Ее папа.

И Она отправилась путешествовать с группой Ее новых одноклассников и классным руководителем. Благо, отец действительно хорошо устроился, получал неплохие деньги, работая в одном из многочисленных нью-йоркских небоскребов. Теперь он мог позволить такое удовольствие для своей дочери.

И снова Она восхищалась (на этот раз Европой): Вена, Париж, Берлин, Рим... и еще длинная череда культурных столиц. Версаль, Лувр, Колизей, Эйфелева башня, собор Парижской Богоматери... и еще куча чудных памятников старины. Она с жадностью выплескивала в свой дневник все впечатления от Европы, за время поездки исписав 15 листов и заполучив большую мозоль на среднем пальце правой руки. Но к концу второй недели Она по полной схеме испытала на себе смысл одной умной фразы...

26 июля.

Погрязнув в наслаждениях, мы перестаем ощущать всякое удовольствие.

А дальше эта фраза входила в ее жизнь, все больше имея на это право после одного совсем незначительного случая в Париже.

Вот на горизонте показалась Триумфальная арка, туристический автобус медленно подкатил к ней, и группа школьников высыпала из него, среди них была и Она. Гид пригласил подойти поближе к арке, и тут, прислушавшись к голосам вокруг, на фоне монотонного голоса гида, Она узнала родной, русский говор.

– ...Не расходимся, уже через две минуты тронемся дальше знакомиться с Парижем.

Как же Она сразу не сумела разобрать такие близкие и знакомые звуки! В сердце кольнуло. Она замерла... Но очнулась слишком поздно... Она побежала к группе русских туристов, но опоздала... Русских школьников быстро загрузили в автобус, и тот, оставив Ее стоять пораженную, отчалил. Вот таким образом за полгода в чужой стороне она нечаянно вспомнила о России.

После этого происшествия Ей еще с большей силой опостылели все иностранные изыски, Она мечтала, чтобы поскорей закончилось это и без того затянувшееся европейское путешествие.

По возвращении домой (тут надо пояснить: в Нью-Йорк) Она еще две недели не могла прийти в себя. Все последствия Ее парижского шока в полной мере проявились на родителях, именно они попали под атаку нахлынувших на Нее эмоций. Мать и отец были буквально замучены, Она могла по два раза на день рассказывать эту историю, дополняя и уточняя ее каждый раз. Кто бы ни поинтересовался у Нее впечатлениями о Европе, весь Ее монолог непременно сводился к России. Она пребывала в полной эйфории от европейского тура, благодаря паре русских слов.

17 августа.

Как же я могла так оплошать? Ну почему я сразу к ним не подбежала? Как же здорово слышать русский голос там, где совсем его не ждешь. Дьявольщина, по-моему, эта поездка меня будто за живое зацепила. Интересно, как там поживает мой дворик? А Любка сейчас, наверное, на роликах гоняет! Счастливая...

За летом потянулась американская осень, такая же унылая, дождливая и неприветливая, как и в России, только с тем отличием, что Ей казалось: эта осень не закончится никогда. Эти блеклые, серые месяцы неизбежно влекли за собой хандру, которая тяжелым грузом придавила 12-летнюю девочку. За какие-то несколько недель Штаты опротивели настолько, что хотелось выть.

Она помнила, что по контракту, который заключил отец с американской компанией, Ей предстояло жить в неволе больше, чем 7 лет. И в этом Она почему-то винила только злополучную страну Ее пребывания.

3 сентября.

Жду с нетерпением, маюсь: когда же пройдут эти каторжные 7 лет, и я вернусь домой. Как же мне опостылела эта страна! Меня раздражает все, что с ней связано. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я почувствую это, Америка была для меня чем-то... недосягаемым, чем-то недоступным, восхитительным... Но оказалось, что все это не что иное, как красочная, притягательная обертка, а внутри...

7 октября.

Как хорошо они отлакировали свой мир, мне понадобился целый год, чтобы развернуть этот фантик и увидеть нутро, настоящее, подлинное. Америка нужна лишь для того, чтобы заработать побольше денег, только из-за этого туда и стоит ехать (наверное, это понял в свое время папа). Она все качает, выкачивает деньги со всего мира, как ненасытный паразит, любыми путями: гуманными, негуманными, – ее это волнует в последнюю очередь. Так что пусть привыкает, что отношение к ней может быть лишь потребительское.

8 октября.

Вот это у меня вчера накипело! Порой, в такие минуты, я начинаю бояться саму себя.

Ноябрь для Нее отошел незаметно: все время Она проводила в школе, а потом за чтением книг. Она старалась, пыталась изо всех сил как можно меньше думать о России, потому что эти моменты переносились Ею нелегко и обязательно, как по схеме, сопровождались вспышками ярости к стране Ее нынешнего проживания. Она опасалась их, ведь где-то в глубине души сознавала, что Америка совсем не виновна в Ее немыслимой тоске по Родине.

Новый 2000 год, «Миллениум» (как его окрестили в Америке), Она встретила переполненная надеждами и с новыми силами.

2000 год, 1 января.

Ура! Осталось ждать ровно 7 лет! Всего лишь!

Как полагается всем американцам, в праздничный рождественский ужин мама приготовила индейку с яблоками и тыквенный пирог. Только скромно стоящий в стороне «оливье» чуточку напоминал Ей об их прошлых семейных ужинах и о России. Желаний для Санты у Нее было немного. Она не заказала, как все дети, новую куклу Барби или компьютер, а попросила всего ничего: терпения, добра и скорейшего возвращения в Россию.

С этого времени Ее еще больше стали навещать мысли о родине, да так, что Она уже не могла их приостанавливать и избегать, читая книги или занимаясь какой-нибудь ерундой...

19 февраля.

...Тут, в Соединенных Штатах, вся жизнь моя будто началась заново, ничего от той жизни не осталось, только я одна, да и то уж не пойму, я ли, не я ли...

И опять наступила весна, своя в своем нескончаемом ряду, но тяжелая для Нее.

6 марта.

Странная все-таки здесь весна... У нас же в это время тает снег, бегут ручейки, звенит капель, робко, но весело, светит солнышко, птицы поют на все лады, – в общем, одни перемены, словно жизнь полилась заново. А тут никаких перемен, снег не тает, потому что его и впомине здесь не было, птиц не слышно. Что зима, что весна – все одно и то же.

30 марта Ей исполнилось 13 лет. Она никогда не была суеверна, но это число Ей очень не понравилось. Ее теперь любой нехороший знак пугал и словно лишал права верить в благополучное, счастливое возвращение в родную страну. С каждым днем Она становилась все грустней и грустней...

8 апреля.

Это мучение...

9 апреля.

Весна ужасна.

Однажды в один из все-таки солнечных невинных весенних деньков после школы Она, погруженная, как всегда, в мысли, незаметно для себя оказалась в парке. Решив передохнуть, Она устроилась на пушистой травке и, как обычно, задумалась. Терзаясь, мучаясь, почему-то боясь завтрашнего дня, она мечтала о чем-то большом, доступном Ей и все-таки неясном, надеясь лишь, что приди оно, оно бы в Ней не обманулось. Вот так Она лежала на спине, уставившись в высокое, но неясное небо, как Андрей Болконский после Аустерлица. И Она вспомнила о нем: «Как тихо, спокойно и торжественно.., – прошептала Она строчки из «Войны и мира», – ...ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видел прежде этого высокого неба?, – и как я счастлив, что узнал его наконец, – Она перевела дыхание. – Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме него. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..»

11 мая.

Сегодня мама принесла письмо от дедушки, он зовет меня летом на каникулах поехать с ним в Кировскую область, место, где он родился и жил. Я так разволновалась, ведь это будет моя первая встреча за полтора года с Россией. Любопытно, сильно ли она изменилась? Жду – не дождусь июля. А пока пойду-ка я составлю список вещей.

Дни тянулись... Но вот Она уже в самолете, радостная и довольная, вся в предвкушении встречи...

7 июля.

Деда, как обещал, встретил меня в московском аэропорту. А люди здесь русские, родные, совсем не изменились, такие же добродушные. Кажется, что все мне рады, улыбаются, а может, и не мне совсем, а все равно я счастлива. А здесь все по-другому, не так, как в Америке, даже воздух не так пахнет, и дышать тут легче как-то...

А дедушка постарел, зато душа у него никогда, видимо, не состарится: все шутит, смеется. Я как обняла его, прижалась к его мягкому пузу (к трудовой мозоли, как он его называет), и так мы с ним и стояли, пока меня тележка с сумками чуть не сбила. Люблю я его!

Им предстояло проехать целых полторы тысячи километров, но ни Ее, а тем более деда это не пугало. Наконец-то Она успокоилась, расслабилась, вдоволь надышалась русской природой. В окнах машины леса сменяли бесконечные степи, крохотные ручейки впадали в мощные реки, могучие леса преображались в милые рощицы, – и вся эта красота заливала Ее с головой. Она наслаждалась и захлебывалась. И все это Ей доставляло какое-то безграничное удовольствие. Она была действительно счастлива, ведь теперь, оценив Россию по-настоящему, Она полюбила ее заново. Но в этот раз любовь эта была глубоко осознана и прочувствована, и, как никогда, Она постигла это...

12 июля.

Вот они где, мои корни! Я прирастаю к России, и мне это нравится. Как же я раньше не умела это понимать.

14 июля.

Спешу доложить, мы с дедушкой успешно добрались до Кировской области. Боже мой, природа, вероятно, больше всего попыхтела именно над этой областью, озеленяя ее. Сплошь одни леса да травы, порой кажется, что и небо здесь зеленое. Вот это да! Хочешь грибов – выходи за калитку и собирай, хочешь ягоды какой – два шага до леса.., и объедаешься. Ох, а как тут спокойно!

15 июля.

Так вот, нахожусь я в Кировской области, в селе Толща. Толща – это место, где дедушка родился, потом он отсюда уехал на комсомольскую стройку металлургического комбината в наш городок. Все время он рвался сюда, на родину. А мы с ним похожи, я тянулась к России, а он к Толще, и оба к родине.

16 июля.

Край этот очень красив, богат великолепными хвойными и березовыми лесами. Он обладатель яркой, сочной, выразительной природы. Тут мне невольно вспоминается моя сторона, мой уральский уголок. У нас хоть и блеклые, тусклые степи, но родные и любимые.

17 июля.

Здесь в деревне так хорошо! Ходим в лес за грибами, на речку, в баню, недавно рыбу удили. Вот так, потихоньку, я и заполняю те пустоты, которые проела тоска по моей России.

Ну вот и все, пора уезжать, все хорошо в меру (какая противная поговорка!). Россия подразнила Ее и попрощалась. И для Нее все повторилось, как в то морозное утро, когда Она первый раз разлучилась с Россией, а второй раз Она еле перенесла...

2 августа.

Мне было больно.

7 августа.

Я дома, то есть в Америке. После поездки в Россию во мне будто что-то перевернулось, и к Штатам у меня отношение переменилось. Раньше я чувствовала к ним дикую ненависть, а теперь вообще ничего. Где бы я ни была, в Европе, в Америке, вне России, для меня там жить, как в вакууме, ничего и никого нет. Никто и ничто не виноваты, что я хандрю по России, тем более Америка. И дело не в том, что стало твоим новым приютом, а как ты к нему относишься. Мне давно следовало успокоиться и прожить эти злосчастные 8 лет в терпении и мире, хотя бы с тем, что у меня есть.

13 августа. На Россию лег траур. Десятки семей потеряли своих сынов, отцов и детей. Пора печали и великих страданий обрушилась на бедных русских людей. Затонула подводная лодка «Курск», унеся на дно Баренцева моря десятки жизней.

Эта новость облетела весь мир, и Она узнала об этой трагедии. Она непритворно переживала смерть моряков-подводников.

15 августа.

...Когда сам несчастлив, сильнее чувствуешь несчастье других.

Это горе было для Нее огромно, как и для всех русских. Как только Она узнала о «Курске», прогуляла школу. Вместо уроков Она целый час молилась в церкви за погибшие русские души, ставила за них свечки...

7 сентября.

Судьба русской души, по-моему, всегда была и есть трагична. А несчастье 13 августа лучшее тому подтверждение. Русские люди... и тысячу лет назад и сейчас, всегда, одинаковые. Русские открытые, честные, пусть настойчивые, грубые и прямые, но искренние. В нас нет ни грамма фальши, если мы скорбим, то всем сердцем, если переживаем, то всей душой, а если что-то не любим или кем-то и чем-то недовольны, говорим об этом в глаза. Русские мужики и бабы всегда, что бы ни случилось, как плохо бы им ни было, всегда горды, нелицемерны, естественны и откровенны.

Вот именно за эту душевность и сердечность я никогда не разлюблю свою нацию и никогда не пожалею, что я русская.

Августовская драма яростно накинулась на без того слабую девочку. Она с легкостью подхватила свободно разгуливающий по Нью-Йорку грипп.

Состояние Ее было так серьезно, что родители даже не догадались о том, что было реальной причиной Ее болезни. Она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как говорили опытные врачи, в опасности. Доктора впихивали в Нее разнообразные таблетки, натирали Ее чудотворными мазями, ставили горчичники, но никому из них не приходило в голову, что от того, чем Она болела, есть лишь одно лекарство – встреча с Россией. Окажись Она там, от болезни не осталось бы «мокрого места».

Мама, отец и врачи всё кружили над Ней днями и ночами, как пчелы, но лучше не становилось. Так бы эта суета и продолжалась бы в их доме, если бы одним прекрасным утром мама не занесла к Ней в комнату письмо от дедушки и бабушки, да не простое, а с фотографиями, сделанными в России во время летних каникул. Как же Она сияла и радовалась! И вроде стала поправляться.

Она должна была смириться, терпеть и ждать. Она стала спокойней, но не веселее. Вечерами, когда Она в сотый раз рассматривала фотографии, слезы душили Ее. Она перестала смеяться.

29 октября.

Жизнь – не одежка, ее по сто раз не примеряют. Что есть – все твое, и открещиваться ни от чего, пускай самого плохого, не годится.

Изредка, правда, судьба одаривала Ее минутками покоя и блаженства, когда Она ложилась в постель с мыслью: как сладко сейчас я усну, какие-то обрывки воспоминаний о любимом городке, Талице, родине проносились в уже темнеющем сознании. Улица Советская, Любка на роликах, столетний тополь, соседка баба Даша, школа, друзья...

2001 год, 2 января.

В новогоднюю ночь я так и не дождалась полночи и уснула, не получив поздравлений, но тот сон, который я увидела, сон о России, стал лучшим для меня подарком.

Какое-то спичечное расстояние отделяло меня от Отечества! Где я только не побывала за эту ночь, кого только не встретила! Ах, Россия, Россия, а ведь чувствую, что ты тоже по мне скучаешь. А когда я в 99-ом покидала тебя, знала, что ты без меня проживешь, а вот я без тебя... Теперь я-то знаю, ты меня ждешь, зовешь. Ну ничего, скоро свидимся, осталось каких-то там 6 лет.

14 февраля.

Признаюсь тебе в любви, моя обожаемая, ненаглядная Родина.

31 марта.

Всю зиму упрашивала папу с мамой купить для меня спутниковую антенну, чтобы наблюдать, что происходит в России. Так вчера они мне ее и подарили на день рождения. Теперь я буду в курсе всех, российских, событий. 12:00 – начались новости.

12 апреля.

Сегодня опять в новостях ничего хорошего. Бедная моя, проблемная Россия. У нас все не как у людей, вот такая ты самобытная страна... То свои проблемы навалятся, то в заимствованной у той же Америки экономической системе опять какие-то непредвиденные сбои... Вот в такие моменты, когда бабушки перебиваются с хлеба на воду, ожидая мизерную пенсию, а шахтерам опять не выплачивают заслуженную зарплату, быть русским означает ненавидеть Россию и обожать Америку. Но знайте, все это быстро преходящая чушь.

Весна, лето 2001 года прошагали для Нее день за днем одинаково: просиживание перед телевизором да изучение русских книг.

Она исследовала Россию вдоль и поперек: география, природа, традиции, праздники, исторические деятели, классики и их творения, – Она стремилась к корням. Как когда-то Она стремилась доказать отцу, что знает, за что можно гордиться Америкой. Для этого той зимой Она и изучала книги о США.

22 августа.

Как много за последние месяцы я узнала о России, и как мало осталось у меня надежды на возвращение. Сегодня папа «обрадовал» нас с мамой: «Я продлеваю контракт. Надеюсь, мы никогда больше не вернемся в Россию, а тут мы хорошо закрепились. Вот скоро и гражданство нам оформят...».

28 августа.

Я все никак не могу поверить, что папа мог так со мной поступить. Ну как же так?..

10 сентября.

А я, глупая, все ни на секунду не перестаю надеяться. А вдруг?.. Черт подери, какое же это бессмысленное слово: «надежда»... Давно надо было понять и смириться. «Надежда – высшая форма иллюзии, великая пустота». Почему же она умирает последней? Да потому что ей, этой лживой твари, уже некого убить! Убив своего хозяина, она поймет, на каком суку сама сидела и какой сук срубила... Так что надейся.., надейся, надейся...

Утро, 11 сентября 2001 года. Грохот. Она, стоявшая у окна и смотревшая на шумную улицу, тут же машинально вспомнила и сравнила его с грохотом от рабочего взрыва на карьере близ Ее родного города. И опять Россия...

– Надоело все!..

Пошла в школу. А в обед, как всегда, Она включила телевизор, только на этот раз не российский канал, а АВС.

– Страну накрыла волна террора... Сегодня утром банда экстремистов, предположительно под руководством Усана Бен Ладана взорвала два крупнейших небоскреба Нью-Йорка.., – проговорил взволнованный голос диктора.

– ...Как же замечательно работать в таком огромном, прекрасном здании, – вспомнила Она слова восхищенного отца.

– Папа...

Она окаменела...

– Под завалами оказалось несколько тысяч служащих, рабочих, туристов. Спецслужбы, спасатели ведут усиленную работу по их обнаружению.., – продолжал диктор.

30 сентября.

Отца так и не нашли и вряд ли найдут. А может это произойдет, но живого его с нами уже не будет... (дальше неразборчиво, все размыто).

1 октября.

Бедная, родная мама. Я никогда не видела, чтобы она так убивалась. Всегда сильная, она никогда не показывала своих слез. А кого стесняться. Ведь это наше общее горе...

3 октября.

Папа любил говорить: «Жизнь так коротка, что не успеешь оглянуться, как будущее уже позади». Теперь я понимаю, как нельзя лучше, что он имел в виду. Он хотел все успеть, все суметь. Увозя нас в Америку, он мечтал сделать нас счастливее. Папа делал все что мог для этого. А погруженная в свои проблемы, я даже не замечала, что домой он приходит ночью, что так же переживает и тоскует по родине.

5 октября.

Папа крутился как белка в колесе, работал не покладая рук. Он уставал. Не жалея себя, он творил добро для нас с мамой. Наверное, мысль о том, что он сумеет сделать так, чтобы мы с мамой зажили как королевы, питала его новыми силами. И папа не доискивался: не обязательно знать, чем облегчаешься, было бы легче... Он был лучшим отцом.

14 октября.

И никакого просвета впереди, сплошь темень. Действительно, дальше – больше, сегодня плохо, завтра лучше не будет.

Ее с матерью в Америке больше ничего не удерживало, и мысль о том, чтобы остаться тут, где они обе томились без Родины, и где у них отняли самого близкого человека, для них была просто абсурдом.

Пошли те ужасные и болезненные для Нее и Ее матери дни, когда им приходилось чуть ли не каждый час рассказывать о гибели отца то в министерстве, то в посольстве, то американским знакомым, то просто сочувствующим. Шло оформление документов, виз, а для этого нужно было время.

– В Америке бюрократия и волокита не хуже, чем в России, – как-то вспылила уставшая мать, когда который раз в посольстве ей сообщили, что визы не готовы для выезда из страны.

11 ноября.

Совсем скоро я расстанусь с этим блистательным городом, который лишил меня отца, и вернусь в милую, родную, добрую Россию.

И они вернулись в Россию. Через 3 года, так же зимой.

6 декабря.

Тяжкое бремя соскользнуло с моей души. Россия встретила своих русских легким снегом. А тот тополь во дворе принарядился в иней.

Новый 2002 Год Она и Ее замученная мать встречали на Родине в кругу своей поредевшей семьи. С Ней были Ее бабушка и дедушка. И не было никакого американского пафоса, размаха. Все было скромно. На столе стояло 4 фужера с шампанским и одна свечка. Бой курантов. На этот раз Она пожелала счастья, здоровья и добра себе, маме, родным и России, и покоя – папе.

Сейчас его со мной нет, но есть память. Память о человеке, который посвятил себя (пусть не родине) своей семье, но я знаю, что он любил Россию так же, как и я. А в Америке частью той России, которую он знал, была я, и он был спокоен.

Я бы, может, и хотела другую судьбу для себя, но другая у других, а эта моя. И я о ней не пожалею.

И вот мне уже 16 лет, папу нашли и похоронили на Родине.

Я не могу ответить за всех, что значит быть русским сегодня, да и зачем сюда прилепили это слово «сегодня»? По-моему, быть русским испокон веков значило одно и то же: в сердцах обвинять, ругать Россию, грозиться уехать в поисках лучшей жизни, но тут же успокаиваться, надеяться, зная, что без нее, России, жизнь невозможна.

Я русская и этим горжусь. Сегодня вдали от Америки быть русской для меня – это быть свободной. Именно свободной и именно в России. Только здесь после трех лет в Америке я всерьез оценила, как это – быть независимой от обиды, которая гложет, выжирает изнутри, от накатывающих горьких воспоминаний, непременно ведущих к бессонным ночам в слезах. На родине я испытываю полное освобождение от тех проклятых минут, когда я задыхалась от подкатывающего к горлу кома тоски и грусти.

В России я спокойна, в своей тарелке, здесь, я знаю, нужна своей стране и обязана ей. И, как ни парадоксально, хоть я и осмысливаю эту обязанность, но это долг для моей России-родины, и именно это делает меня свободной! Быть русским сегодня – значит быть свободным!

2004 год, 18 июля.

Боже мой, а мне и не вериться, что я теперь студентка Московского института Международных отношений. Как долго я к этому шла! Теперь же у меня есть отличный шанс стать международником высокого класса, как и мой папа. Ни на секунду его не забываю...

21 декабря.

Успешно закончила 1-й семестр, папа бы мной гордился. Как же важно для русского сегодня иметь хорошее образование! Вероятно, даже важнее, чем для немца, француза или американца. Чтоб поднять, наконец, Россию, народу нужны прекрасно подготовленные кадры. Будущее страны в нас, молодежи. Страна рассчитывает на нас, возлагает надежды. И я буду стараться изо всех сил оправдать эти надежды. Я приложу все силы, знания к тому, чтобы Россия стала, наконец, самой замечательной, самой процветающей, самой счастливой страной!

2006 год, 7 июля.

Подошел к концу второй курс, еду в поезде домой. Скоро, очень скоро встречусь с мамой и со своим уральским уголком. Вот смотрю я на Россию из окошка, и мысли всякие в голову лезут. ...Россия словно маленький ребенок: она все никак на ноги встать не может, часто оступается, но все это ненадолго, скоро этот период пройдет. Мы, молодые русские, вырастем, и страна наша расправит свои могучие плечи. Это не просто надежды, я голову даю на отсечение: так будет. И в этом деле я, мы ей поможем.

13 ноября.

Сегодня поразилась. Получила от мамы письмо. Она пишет, что Люба с родителями переезжают жить в Америку. Странные они все-таки люди. Неужто им примера нашей семьи мало, ну что в этой стране привлекательного? Хотя много чего...Ну это же все так, внешне. Неужели люди не понимают? Удивительное все же существо – человек. Ему бы все на готовенькое. Он, как сорока, тянется только к тому, что блестит. Разве не хочется ему как-то помочь России, поддержать, а не удирать отсюда. Ведь не преступники же! Еще Солженицын размышлял о том, как обустроить Россию, не уезжая из страны. Но семье Любы до Солженицына, по-моему, никакого дела нет. Действительно, когда человек сбегает, вытаращив глаза, туда, где хорошо и легче жить, он мало о чем задумывается.

2007 год, 5 февраля.

А русские в нынешнее время разные бывают. Некоторых так надоедает слушать, они как начнут бранить, сетовать на Россию. Единственное, к чему они способны, так это молоть языком. Вот он где заклятый враг сегодняшних русских – бездействие, вот что самое страшное и обидное. Мы все никак не можем (а может, и не хотим) себя в конкретных делах проявить. Не уважаю людей, которые только и знают, что ныть, а пользы никакой.

Как же мне нравится учиться, а еще больше мне нравится мысль о том, что я и мои знания необходимы Родине. И пусть она выжмет из меня все до последней капли, зато я буду знать и гордиться тем, что в восстановление России внесена и моя лепта.

2008 год, 29 июня.

Осталось учиться всего год, а потом, наконец-то, я приступлю к настоящим действиям. Скорее бы пришло это долгожданное время.

17 августа.

Ох, русские, русские...Мы все никак не можем сплотиться, все никак уважать Россию не научимся. Хотя, я понимаю, некоторые не находят, за что. Но поймите же, люди, если вы сами не придете на выручку, не примете участие в развитии страны, никто за вас этого не сделает! Так совершите каждый что может, чтобы потом могли сказать: «Я горжусь своей страной! И отчасти это моя личная заслуга». Вот что значит быть русским!

2009 год, 20 июля.

Я закончила институт с красным дипломом, и это лучшее подспорье для моей дальнейшей работы и серьезная ответственность, конечно. Чувствую, что Россия возложила на меня большие надежды.

Для меня быть русской – это не только уповать на красивую жизнь, надеяться. Люди проявляются в делах. И я уверена, мы, русские, совместными усилиями сделаем так, чтобы Россию стали уважать во всем мире. Она еще покажет свою мощь. И так будет. Точно.

2013 год, 27марта. 03:07 (ночь).

Сижу над проектом, но усталость не чувствую. Эх, Россия-матушка, какая же ты большая, открытая, часто доверчивая, как русская душа.

А ведь настоящие русские это не те, которые только исполняют обязанности и имеют какие-то права по Конституции РФ, а те, которые всей душой любят Россию и изо всех сил, не щадя себя, помогают и поддерживают ее.