19
Сб, окт

2005

(Газета в газете. Позиция "НГ" может не совпадать с позицией авторов газеты "Кризис: ППП".)

455 год; Римская Империя - это идеальное государство, окружавшее Средиземное море и упиравшееся с запада и севера в бесконечность Атлантики, с юга в пустоту Сахары и лишь с востока граничившее с Парфянским царством, до которого по большому счету просто не доходи руки, пало под ударом Вандалов. Вандалов - мелкого, то ли германского, то ли славянского племени, волею судеб оказавшегося в… северной Африке.

Вандалы во многом случайно взяли Рим, но мистическое значение этого удара невозможно переоценить: Рим никогда уже не смог вернуть себе былого величия, в последующем монолитность Империи сменилась пестротой, как бы сейчас сказали - многополярностью - средневекового мира. Закованные в сталь прекрасно обученные легионы, контролировавшие практически всю ойкумену пали под ударами бешенной пассионарности варваров. Несколько ранее, легионы Цельса столкнулись с толпами древних евреев, в глазах которых «горел огонь шахидов». И опять легионы отступили - после этого поражения Рим большим трудом одержал верх в Иудейской войне, вслед которой тут же вспыхнуло восстание Бар Кохбы.

По сути, Империю разбили даже не варварские этносы, а более мелкие объединения - своего рода консорции: вандалы, ушедшие из восточногерманских лесов в Африку; сикарии и зелоты, отвернувшиеся от конформистского священства; гунны Атиллы, вышедшие из Манчжурии.

Однако будучи разрушенным единожды, Рим постоянно воскресает. Мистически Рим - это антипод Иерусалима: право и государство противостоят Закону и Духу, Цезарь противостоит Вождю, солдат - войну, государственная машина - пассионарности.

Геополитически, Рим - это наиболее рациональная организация контроля центром метрополий: местные цари платят налоги и обеспечивают военную поддержку; Цезарь играет хитроумную партию на «великой шахматной доске», балансируя между региональными элитами.

Константинополь Ромеев, Багдад Омейядов, Париж Наполеона, Москва царей, императоров и Сталина - это более или менее удачные попытки создать Империю. Но в ойкумене может быть только одна Империя, «мирное сосуществование» - это миф пригодный для периодов временного затишья. Поэтому, вышеперечисленные образования также как и современный Китай, можно лишь условно назвать империями - это скорее претенденты. Истинная Империя - это Мир; Рим стал Империей уничтожив других претендентов и покорив все народы, находившиеся в рамках Pax Romana (самодостаточного пространства вокруг Средиземного моря).

История показала, что Рим продолжился сначала в Мадриде, потом в Лондоне, а теперь в Вашингтоне. Стратегически ставка на море всегда оказывалась сильнее ставки на хартленд: Российской империи и СССР, Халифату, Империи Бонапарта и третьему Рейху не хватило контроля над морем. В результате, на первый взгляд более слабые Мадрид, Лондон и Вашингтон, на стайерской дистанции всегда выходили победителями. Современная Большая Европа пытается воспроизвести геополитический расклад первого Рима и сделать Средиземное море - внутренним, однако в современном мире, такая попытка абсурдна: Средиземное море сегодня не более чем Женевское озеро сто лет назад. Масштабы поменялись, и пустота Атлантики сменилась пустотой космоса.

Когда я писал эту статью, по телевизору передавали репортаж с выставки яхт в Монако; сто метровые гиганты стоимостью от 5 миллионов долларов до бесконечности, имеют все, чтобы технологически стать частью мировой политической и экономической системы. Эти левиафаны современности могут по полгода не заходить в порты и на одной заправке совершить кругосветное путешествие. Из любой точки мира владелец яхты управляет своим делом, выходя в Интернет через спутник. По пророчеству Ницше Земля стала маленькой: горы стали холмами, реки - ручьями, леса - парками, моря - озерами. Океаны превратились в моря. Атлантический и Тихий океаны - это и есть современное Средиземное море - внутреннее море Империи. Pax Romana сегодня - это вся планета. Вашингтон принял на себя как благо, так и бремя и Империи.

Попытки противостоять Империи, как объявив себя, подобно Карфагену, новым претендентом на роль метрополии, так и просто вслед за древней Галлией или Иудеей объявив о своей независимости, есть вызов. Ответом на такой вызов является мощь легионов, которым, как показывает исторический опыт противостоять невозможно. С другой стороны, практически доказано и то, что Рим может быть разрушен. В схватке с Римом народ может быть полностью истреблен, а может и сохраниться. Русский вопрос, как и набившая оскомину «национальная идея», сводится сейчас к проблеме этнического выживания. Причем решение этого вопроса происходит в рамках активной фазы развития Империи, победившей основного претендента (СССР) и закрепляющей победу, замирением местных элит. Сербия, Афганистан, Ирак, Иран, Сирия, бросили вызов Империи, отказавшись войти в систему. При всем мужестве защитников, их участь очевидна: три легиона Тита взяли Иерусалим и разрушили Храм. Постепенное ограничение гражданских свобод в самих США есть аналог трансформации Рима из состояния республики в Империю. Эта трансформация также происходила не внезапно, а такие республиканские институты как Сенат вообще ее благополучно пережили и прекрасно вписались в Империю.

Каковы же перспективы России в процессе разрастания Империи? Военная доктрина США позволяет вести военные операции одновременно в трех точках. Таких точек пока две - Афганистан и Ирак. На очереди третья - Иран. Любая операция в Иране дает повод США увеличить собственное присутствие в Закавказье, что обеспечит полный контроль над регионом. При этом российские пограничники могут продолжать доблестно защищать таджикско-афганскую границу, их присутствие все равно ничего не меняет. Контроль над Закавказьем и частью Кавказа (Грузией) определенно предполагает распространение экспансии и на весь Кавказ. Разрастание чеченского конфликта в общекавказский, при очевидной неспособности Кремля урегулировать ситуацию, создает предпосылки для оказания Кремлю международной «помощи». Поводом может быть очередной Беслан, либо, если у Империи хватит ресурсов, то и теракт на ядерном объекте, что позволит убить двух зайцев и распространить международную «помощь» не только на Кавказ, но и на российский атом. Появление иностранных солдат на территории РФ принципиально изменяет ситуацию внутри страны, региональные элиты станут обращаться «за ярлыками» уже не в Москву, а напрямую. В результате и получится, предсказанная Бжезинским, конфедерализация России с усилением роли регионов. К слову, последний Московский проект с назначением губернаторов, можно вообще не брать в расчет, поскольку у Москвы просто не хватит политических и экономических ресурсов. Даже менее ресурсоемкий проект федеральных округов осуществить не удалось, и вместо грозных генерал-губернаторов в округах сидят свадебные генералы.

Сама по себе современная РФ не может, да и вряд ли будет противостоять Империи. Каковы же перспективы русского этноса? Удавка Империи затягивается медленно, поэтому какого-то национального движения вряд ли стоит ожидать. Империя, даже может решить две глобальные российские проблемы с дорогами и дураками, а также три частные - обеспечение жильем и коммунальными услугами, повышение реальных доходов населения и освобождение от всеобщей воинской обязанности. Страшилки на счет пятидесяти миллионов белых негров, живущих в бараках и вкалывающих за похлебку, это очевидно плод разыгравшегося воображения: Империи намного легче контролировать сто пятьдесят миллионов накормленных гамбургерами бюргеров, живущих в конфедеративном государстве, мирно качающих нефть, помогающих в некоторых научных исследованиях и имеющих безусловное мировое лидерство в области балета. С точки зрения обывателя, пребывание в Империи имеет больше плюсов, чем минусов. Собственно минус один - постепенная деградация этноса. Так побежденные Карфагеняне, когда-то родившие Архимеда и Ганнибала, постепенно превратились в североафриканских берберов. Галлы и Германцы выжили благодаря двум факторам - наличию контакта с территориями вне Pax Romana и соответственно с независимыми единородными племенами и отсутствием претензий на Империю. Действительно, галльские и германские походы Цезарей - это лишь замирение «незалежных» аборигенов, тогда как пунические войны, это битва за Империю. «Карфаген должен быть разрушен» - речь здесь идет не только о городе, но и об этносе; побежденный в битве за Империю должен быть уничтожен. Уничтожение не стоит понимать буквально, этнос достаточно низвести в варварство. Современное варварство предполагает терпимый уровень жизни, доступ к «достижениям мировой цивилизации» и даже приоритет к какой-нибудь области научных исследований. За пару поколений любые разговоры о Белой или Красной империи будут вызывать в сердцах «дарагих рассеян» примерно такие же чувства, как сейчас вызывает война Белой и Алой Розы.

Таким образом, очевидно, что в русский этнос, после проигрыша в холодной войне столкнулся с глобальным вызовом, ставящим под угрозу само его существование. А поскольку этнос - это общность крови, поведенческих стереотипов и истории, то для его уничтожение достаточно прервать один из указанных компонентов. Сегодняшняя угроза нацелена на два последних компонента. При этом необходимо учесть, что вся известная ойкумена сегодня входит в новый Pax Romana или, если угодно, Pax Americana и на какую-то внешнюю поддержку можно не рассчитывать. При таких условиях, задача национального выживания становится практически неразрешимой: любое прямое противостояние будет жестко подавлено, а бегство невозможно. История неумолимо свидетельствует, что карфагеняне с таким вызовом не справились.

И все же, невозможность линейного противодействия не означает невозможность противодействия в принципе; существуют и нелинейные ответы, требующие много меньшего ресурса для своего осуществления. Pax Romana - это не только геополитическое пространство, это также и определенная идеология, и определенная мистика. Идеологические и мистический вызовы предполагают, прежде всего, интеллектуальный ответ. Империя завораживает, от нее нельзя просто так отмахнуться, не противопоставив ей в душе нечто более сильное. Первые Христиане шли на смерть не потому, что им просто не нравилось ограничение религиозных свобод; в своей среде они создали пространство, свободное от Pax Romana если не политически, то идеологически и мистически. Примерно тем же путем шли и зелоты, захватившие Храм и изгнавшие коллаборационалзстски настроенное священство. После разрушения Храма, еврейство вообще пережило страшнейший кризис, пришлось отказаться от ряда основных ритуалов, да и от священства в принципе, заменив священников раввинами (учителями). Раввины позволили сохранить традицию в гетто, которые в древнем мире и в средневековье считались привилегией.
Во многом аналогично поступили вандалы, основавшие ничем не примечательное королевство на месте бывшего Карфагена. Вандалы не бросали вызов Империи, не объявляли о независимости, а просто обеспечили сохранность единства крови, стереотипов и истории, а потом воспользовались ситуацией и уничтожили Рим - сердце Империи. Вряд ли вандалы ставили перед собой такую задачу, когда шли из восточной Европы через Испанию в северную Африку. Однако создание традиционного анклава внутри Pax Romana было обеспечено изначально.

Такой же механизм позволяет мусульманским гастарбайтерам в Европе противостоять американской модернизации, тогда как сами европейцы уже давно утратили не только политическую независимость, но и собственно христианскую традицию, которой они так гордятся. Для того, чтобы убедиться в последнем, достаточно посмотреть, как современная европейская молодежь гоняет в футбол на церковных дворах, а сами церкви сдают помещения для организации всевозможных «благотворительных» рынков и показов мод. И это лишь внешние проявления, наряду с нарушением основных догматов, воплощающимся в рукоположении женщин или гомосексуалистов. Современные европейские националисты или традиционалисты, по сути, тоже являются частью системы Pax Americana - ну кто же, как не скинхэды, будут работать добровольными пугалами для избирателей? Современный Европейский национализм, вообще является шовинизмом и нацелен на сохранение внешней формы, а не сущности. Копирование подобного опыта в России объективно, лишь на руку Империи, марши неонацистов заставляют более умеренную публику крепче держаться за ежедневный гамбургер и увеличивают потребление кока-колы.

Русские сегодня находятся в положении вандалов, очутившихся в Африке или евреев после разрушения Храма. При этом, наша ситуация еще серьезнее, поскольку отсутствует видимое и явно различимое событие, отделяющее повседневную жизнь до и после. Развал СССР таким событием определенно не является, после подписания Беловежских соглашений в жизни людей мало что поменялось. Совершенно иную природу имело разрушение иерусалимского Храма: предписанные иудейской традицией очистительные приношения и налоги просто некуда было передавать, праздники негде было справлять, возведение нового Храма было запрещено, никаких аналогов Храму не существует - проще говоря, римляне разрушили не строение, а весь уклад жизни и у этого разрушения есть конкретная историческая датировка.

Таким образом, слепое копирование привычного уклада невозможно, что было очевидно для евреев первого века и не так пока очевидно для современных русских. В этой ситуации, стереотипная для русского человека надежда на государство на сегодняшнем этапе весьма чревата. На протяжении XX века российская государственность рушилась три раза - в феврале и октябре 1917 и в августе 1991. При этом даже непосредственно перед развалом, отечественная государственность сохраняла видимость стабильности и монолитности. Проблема российского государства в том, что его благополучие зависит от наличия харизматического лидера, что определенно является субъективной составляющей. Монархии некоторым образом нивелируют такие риски посредством наследования престола и узурпации государственного суверенитета монархом по принципу «Государство - это Я». Однако монархическая сущность плохо сочетается с республиканской формой правления, что ведет к серьезному конфликту интересов государства и населяющего его этноса. История СССР и России после Сталина наглядно демонстрирует, что отечественное государство не может адекватно реагировать на вызов Pax Americana и не способно создать концепцию Pax Rossiana. Весьма точным аналогом современного российского государства выступают многочисленные национальные элиты прошлого - галльские, германские, иудейские, греческие и пр. - контролировавшиеся Римом.

Иные, нежели государство, корпоративные структуры, основанные на иерархии - формальные и неформальные политические, общественные и религиозные учреждения - страдают тем же дефектом. Опять же, используя исторические аналогии, большая часть иудейского священства во время Иудейской войны поддерживало не зелотов, а Рим. Иные объединения, саддукеи и ессеи самоизолировались, но не пережили разрушение Храма, поскольку не смогли адаптировать свои практики к новым условиям, то есть не смогли дать тот самый нелинейный ответ.

С другой стороны, анархические объединения, например, молодежные неформальные группы, также не стоит рассматривать как вариант нелинейного ответа на вызов Империи в силу их нестабильности. Жесткая иерархия и милитаристский стиль внутри некоторых таких групп, является лишь видимостью, не изменяющей их анархистскую сущность. Как правило, по достижении определенного возраста или социального статуса члену этих групп выходят из движения и становятся консервативно настроенными бюргерами.

По нашему глубокому убеждению, существует лишь одна основанная на иерархии структура, обеспечить контроль котором практически не возможно и способная ответить на идеологический и мистический вызов Империи. Причем не просто ответить, но и обеспечить преемственность такого ответа в поколениях, до тех пор, пока одно из этих поколений не станет новыми вандалами и не разрушит Рим в очередной раз. Эта структура - семья. Производной структурой является союз семей. Собственно говоря, племена, в том числе и вандалы, и были крупными союзами семей.

Империя не может упразднить институт семьи, семью очень сложно подкупить, в семью практически невозможно проникнуть, семью не надо регистрировать (ЗАГС - не в счет). Однако Империя, оперируя на просторах постмодерна, может подменить смыслы и выдать «союз мужчины и женщины», а теперь уже и «мужчины и мужчины», за семью. Мы же понимаем под семьей именно патриархальную семью, не ограничивающуюся, родителями и детьми до достижения совершеннолетия, но включающую все поколения по вертикали и всех членов по горизонтали, за исключением, пожалуй, отделившихся или выделившихся в отдельные семьи. По определению от имени семьи выступает ее глава или уполномоченное им лицо.

Однако, простой кивок на семью, напоминает несколько обработанный лозунг про ячейку советского общества. Тезис о семье важен лишь как пример иерархической структуры (которая, кстати, может иметь видимость весьма аморфного анархизированного образования) реально способной преодолеть вызов Империи и не имеющей на этом поле конкурентов. Нас же интересует не сама семья, и даже не патриархальная семья как таковая, но способы преодоления постмодернистского извращения семьи и собственно создания того самого патриархального уклада.

В этой связи, мы специально проводили различие между идеологией и мистикой, понимая идеологию, как комплекс идей, составляющих догму того или иного мировоззрения, а мистику как предмет иррационального постижения (веры). Идеологическая составляющая есть логическое продолжение мистической, лежащей вне человека. Вне человека лежит традиция в широком ее понимании, иными словами то, что чаще называют религией.

Постмодернистская подмена заключается в низведении традиции, на человеческий уровень, путем замены ее дискурсом (если угодно - идеологией). Например, заповеди Библии объясняют через общественную мораль, забывая, что сама эта мораль производна из заповедей. Запрет на употребление свинины и вина в исламе объясняют через квазинаучные данные о вреде этих продуктов для организма, чему можно противопоставить другие данные их пользе и так далее. В итоге, вера в данное извне становится своего рода религиозным дискурсом - замкнутым кругом идей и практик, основанных на самих себе. Как базис для построения идеологии, Дискурс не в пример слабее Традиции, поскольку Традицию можно принять или отвергнуть, но не разрушить, а Дискурс можно до бесконечности парировать иным дискурсом.

Соответственно, патриархальная семья, нацеленная на успех проекта, может быть основана исключительно на системе Традиция-Идеология, где Традиция занимает доминирующее место, а идеология может изменяться. На практике это можно пояснить примером решения вопроса о полигамии в христианстве. Многие пророки и патриархи были многоженцами, однако в последующем Церковью такая практика была признана неприемлемой, отсюда встал вопрос, блудили ли полигамные пророки и патриархи? Отвечая на этот вопрос Блаженный Августин весьма четко квалифицировал грехи на происходящие из нарушения естественных законов и из нарушения общественных законов. То есть, если определенное деяние (в данном случае полигамия) является приемлемым в данном обществе, то оно само по себе не составляет греха. Напротив, мужеложство есть грех ipso facto, поскольку на этот счет есть прямые указания в Писаниях. Из примера видно, что при неизменной Традиции идеология может быть вполне вариативной, обеспечивая ответ изменяющимся обстоятельствам.

Основным таким обстоятельством на современном этапе является перенос центра сопротивления с крупных иерархических структур в семью, что соответствует передаче традиции Иудаизма от священства раввинам и перемещения сакрального центра из Храма в синагоги. Действительно, преимущества любой церкви (независимо от конкретной конфессии), имеющей профессиональное священство, очевидные на этапе открытого противостояния Империи, или создания собственной, в рамках пассивного сопротивления становятся недостатками: Петр I без труда взял под государственный контроль РПЦ и заменил институт патриаршества институтом священного Синода, в итоге РПЦ оказалась в подчинении у государственного министерства. Пример РПЦ можно распространить на любые другие религиозные организации.

В результате переноса центра Традиции в семью на членов семьи и не ее главу в первую очередь ложиться дополнительная сакральная функция, в результате чего в его лице объединяется религиозная и политическая власть в рамках семьи. Но как в таких случаях обеспечить единство понимания Традиции и препятствовать появлению ересей? Практический пример, наиболее близкий нам дали старообрядцы - беспоповцы, чей опыт мы не можем здесь подробно описывать, тем более что этому уже посвящено большое количество литературы. Теоретическая основа сохранения Традиции в рамках семьи - это безусловный приоритет священных текстов перед преданием и уменьшение значения аллегорического толкования текстов перед буквальным. Последнее осуществляется по принципу - сказано то, что сказано; выведение аллегорического (иносказательного) значения текста должно лишь дополнять и не противоречить его буквальному значению.

Перенесение центра Традиции из церковных организаций в семью соответствует возведению Храма в душе, когда материальное воплощение этой мечты временно невозможно. Предлагаемая система вполне хорошо «работает» в рамках любой известной нам конфессии, будь то Христианство, Ислам или различные креационистские культы. При этом опора на патриархальную семью, не предполагает полного капсулирования, вполне допустимы и желательны и более крупные объединения, которые не будут до своего времени изменять «центр тяжести» системы. Таким образом, общество «новых вандалов» есть союз семей.

Описанная нами система не является исключительно теоретической. Последние социологические опросы демонстрируют, что самоидентификация в рамках «мы» сжимается от «советского народа» до «я, моя семья и мои друзья». Происходит абсолютно закономерный процесс разделения индивида и государства, прослеживается явный правовой нигилизм. Это естественные процессы, бороться с которыми должно исключительно государство, путем реформирования самого себя. Мы же должны спокойно относится к последим попыткам этого реанимации государства; по сути пуповина уже отрезана - «свободные радикалы» не ассоциируют себя с Российской Федерацией. Имеющаяся в обществе пассионарность должна быть направлена не на самоубийственные проекты построения Третьего Рима, но на много более важную битву за сохранение Традиции и создание патриархальной семьи. На этом пути предстоит огромная работа, плоды которой, однако, будут лежать не в мифических «закромах Родины», а собственном Доме. Да - именно с большой буквы, потому что индоарийское Dom означает и жилище и Храм.

Александр Казаков
26.09.2004

0
Лев

Контакты

Яндекс.Метрика